Порховская крепость: ключ к пониманию эволюции русских каменных укреплений в XIV—XV в.в.

Древнерусские каменные крепости сыграли огромную роль в истории Руси, но до сих пор не стали предметом систематического изучения. Исследователи чаще обращались к памятникам церковного зодчества, оставляя в тени сооружения гражданского и особенно военного назначения. В результате даже такие выдающиеся образцы фортификации, как укрепления Порхова, Ивангорода, Новгородского кремля, Копорья, Коломны, Нижнего Новгорода и Тулы, остаются слабо изученными.

Особую сложность создаёт вопрос о влиянии огнестрельного оружия на архитектуру крепостей XIV–XV веков. Без его решения невозможно выстроить научную историю русского военного зодчества: именно появление артиллерии коренным образом меняло конструкцию стен и башен. Из‑за того, что этот аспект долгое время игнорировался, в датировках и трактовках древних построек накопилась путаница — она искажает общую картину развития фортификации.

Яркий пример такой ошибки — трактовка Староладожской крепости историком Н. Е. Бранденбургом. Он отнёс некоторые типы кладки к XII веку, тогда как на деле они относятся к XVI веку и отражают уже развитую систему огневого боя. Эта неточность характерна не только для Бранденбурга, но и для ряда других исследователей (Гусев, Окулич‑Казарин, Рерих, Лебедев и др.).

Крепость Порхов в наши дни

Порхов: крепость, сохранившая следы эпох

Порховская крепость — редчайший и, по сути, единственный памятник, который позволяет увидеть, как выглядели русские каменные укрепления до широкого распространения артиллерии. Она находится на правом берегу реки Шелони и в древности была практически островной: с двух сторон её омывала река, а с двух других — искусственный ров. Такое расположение усиливало оборонительный потенциал крепости.

Первое прямое известие о Порхове относится лишь к 1346 г., когда великий литовский князь Ольгерд предпринял поход на реки Шелонь и Лугу. Летопись сообщает при этом, что «с Порховского городка и с Опоки взят окуп». Большинство летописей определяет «окуп», полученный с Порхова, в триста рублев и в «триста рублев и шестьдесят новогородских».

Каменные стены Порхова возвели в 1387 году на средства Новгородского государства. Летопись прямо указывает на масштаб и статус стройки: крепость строили по благословению владыки Алексея, а руководить работами новгородцы послали одного из лучших воевод — боярина Ивана Фёдоровича. Это говорит о том, что крепость создавали по всем правилам военной техники того времени.

Первоначально крепость имела четыре башни, сейчас сохранились три. Её стены в плане приближаются к пятиугольнику, а общая длина составляла около 500 метров (по данным 1767 года).

Крепость Порхов — вид сверху

Как артиллерия меняла облик крепостей: урок осады 1428 года

Одним из важнейших событий, повлиявших на облик Порхова, стала осада 1428 года войсками литовского князя Витовта. Литовцы активно использовали огнестрельное оружие: пушки, тюфяки и пищали, а также привезли огромную осадную пушку «Галку», которую везли на сорока лошадях.

У пушки «Галки» был «мастер» немец, именем «Микола», который похвалился Витовту в том, что он из своей пушки разобьет башню и каменную Никольскую церковь, стоявшую внутри крепости. Выстрел этой осадной пушки отличался страшной силой. Летописец говорит, что бомба пробила башню и церковь, выбила зубцы на другой стене крепости, и, пройдя через крепость, попала в войска Витовта, где убила воеводу Полоцкого, многих людей и лошадей. Священник, служивший при этом в церкви, остался невредим, а самого «немчино пушечника» при выстреле разорвало, так что остался от него только кусок камзола.

Направление обстрела ясно указывает, что главный штурм подготовлялся литовцами со стороны рва, у Никольской башни. Весьма возможно, что быструю уступчивость новгородцев под Порховом в значительной степени следует приписать невиданному до сих пор могуществу осадной артиллерии, так поразившему летописца.

Вслед за осадой Порхова Витовтом в 1428 г., в 1430 г. «новгородцы приставили к Порхову другую стену».

Исследование Порховской крепости на месте, произведенное в 1931 г., позволило установить, что значительная часть стен и одна башня прекрасно сохранились без перестройки от 1387 г., в то время как другие участки стен и две другие башни носят явный отпечаток реконструкции 1430 г. Однако, и в этих переделанных в XV в. частях очень легко отличить основу XIV в. от дополнений XV в.

Резко бросается в глаза, что в 1430 г. новгородцы усилили стены и башни крепости, примыкавшие ко рву, т. е. с наиболее угрожаемой и опасной стороны, подвергшейся повреждениям от литовской артиллерии в 1428 г.

Таким образом, артиллерия вызвала необходимость увеличить толщину крепостных стен и, как увидим далее, вызвала к жизни и ряд других приспособлений, непосредственно связанных с огнестрельным боем.

Части крепости, защищенные р. Шелонью и потому наиболее безопасные от атаки, новгородцами в 1430 г. утолщены не были.

Так называемая Малая башня и примыкающая к ней со стороны р. Шелони стена исключительно важны для суждения о русских каменных крепостях XIV в., не рассчитанных на сопротивление артиллерии, которая в это время находилась еще в «младенческом» возрасте.

Как устроены башни Порховской крепости: от «доартиллерийской» эпохи к адаптации под пушки

Малая башня Порховской крепости

Малая башня Порхова: облик крепости до эры пушек

Малая башня Порховской крепости — отличный пример того, как выглядели укрепления в эпоху, когда главным оружием осаждающих и защитников оставались луки и арбалеты. Как и примыкающие к ней стены, башня сложена из плитного камня на известковом растворе. Камень здесь довольно мелкий, но прочный: даже спустя столетия, без защитной штукатурки, стены не сильно пострадали от выветривания.

Характер кладки наглядно отражает строительные приёмы XIV века: ряды идут неровно, а облицовочные камни не подвергались тщательной обтёске. Отсутствие штукатурки позволяет увидеть важные следы строительных технологий прошлого — в частности, пазы от «пальцев» лесов: именно в эти выемки вставляли опоры деревянных строительных лесов, по которым поднимались мастера.

Особенно показательно устройство бойниц. В Малой башне они представляют собой узкие щели как снаружи, так и изнутри. Такая форма могла быть рассчитана только на стрельбу из лука или арбалета, но никак не предназначалась для артиллерийского боя.

На каждой из трёх выступающих сторон башни расположено по три узких отверстия — по одному на сторону для каждого из внутренних помостов. Внутреннее пространство башни делилось тремя деревянными помостами на четыре помещения, которые соединялись между собой деревянными лестницами. Со стороны двора тыльная стена башни выполнена заподлицо с соседними участками стен и имеет два входа: один на уровне земли, второй — в третьем ярусе. К верхнему входу, вероятно, вела деревянная постоянная или приставная лестница.

Важный факт: Малая башня даже в 1699 году не имела пушек. Согласно сметной описи 1659 года, на башне не было пушек, да и быть не могло, поскольку её конструкция изначально не предназначалась для установки артиллерии.

Никольская башня Порховской крепости. В XVIII веке верх башни был разобран, на него была поставлена новая колокольня. Полукруглая «арка» слева — т.н. «захаб» (точно такой же есть с правой стороны башни) — проход ведущий внутрь крепости. В настоящее время оба захаба почти засыпаны слоем почвы, раньше это был полноценный проезд.

Никольская башня Порхова: следы реконструкции 1430 года

Две другие сохранившиеся башни Порховской крепости, расположенные со стороны рва, были реконструированы в 1430 году вместе с примыкающими к ним участками стен. Их усилили за счёт утолщения кладки в наружных частях — прямое следствие уроков осады 1428 года, когда артиллерия Витовта наглядно показала, насколько уязвимы тонкие стены.

Никольская башня, будучи угловой, после реконструкции сохранила прямоугольную форму в плане, но её облик серьёзно изменился. Две внешние стены башни были утолщены на 1 м, и в них прорубили широкие амбразуры и бойницы, приспособленные для артиллерийской стрельбы. При этом две внутренние стены полностью сохранили первоначальную толщину и кладку 1387 года: их толщина в средних и верхних частях не превышает 1 м.

Материал и техника кладки остались прежними: стены сложены из кусков плиты разной формы, преимущественно небольших, ряды кладки не отличаются правильностью, а облицовочные камни — тщательной обтёской. Тем не менее прочность конструкции оказалась высокой: несмотря на осыпавшуюся со временем штукатурку, кладка почти не пострадала от времени.

В древности Никольская башня была проездной. Её проездной пролёт перекрыт коробовым сводом и сейчас почти полностью засыпан землёй — это хорошо заметно с внутренней стороны. С внешней стороны древний проезд замаскирован небольшой часовенкой. Важно понимать, что проезд под Никольской башней не вёл напрямую внутрь крепости: за башней тянулся узкий коридор между двумя стенами — основной и дополнительной, которая закрывала вторые ворота в основной стене в нескольких десятках метров к северу от башни.

Очень чётко прослеживается характер утолщений наружной стены, выполненных в 1430 году, особенно на юго‑западном углу башни. Здесь хорошо виден первоначальный вход в башню со стены — узкий, с полукруглым верхом. Скорее всего, его заложили именно в 1430 году, когда в дополнительной стенке башни сделали новый, более широкий вход. В нижней части башни сохранился первоначальный вход, к которому со стороны двора ведёт небольшая каменная лестница.

В древности Никольская башня имела четыре яруса, причём нижний служил проездным пролётом под каменным сводом. Древние формы крыш башни до нас не дошли. По данным 1699 года, высота Никольской башни составляла около 15 м, а ширина — 12 м.

Средняя башня Порхова

Средняя башня Порхова: переход к полукруглой форме

Средняя башня Порховской крепости подверглась ещё более серьёзным изменениям при реконструкции 1430 года. Если в 1387 году она была прямоугольной — такого же типа, как Малая башня, — то после усиления приобрела в плане подковообразную форму: снаружи стала полукруглой, а с внутренней стороны крепости сохранила первоначальную тонкую (около 1 м толщины) и прямую стенку.

По сметной описи 1699 года размеры Средней башни были сопоставимы с Никольской. В наружных стенах башни видны артиллерийские амбразуры, которые, разумеется, не относятся ко времени её первоначальной постройки.

Рисунок конца 19 века, вид на Порхов. Полуразрушенная башня слева, это Псковская башня, разобранная в 1876 году

Утраченная Псковская башня и другие элементы крепости

До начала XIX века в Порховской крепости существовала ещё одна, четвёртая башня — Псковская. Она располагалась на юго‑западном углу крепости у берега реки Шелони. Из‑за подмыва рекой башня уже к 1873 году находилась в полуразрушенном состоянии — это видно на рисунке того времени. Несмотря на неточность изображения, можно заметить, что её форма напоминала облик Средней башни после реконструкции 1430 года. Отсюда логично предположить, что и Псковская башня в 1387 году была четырёхгранной. Таким образом, в конце XIV века все четыре башни Порховской крепости имели прямоугольный план.

До 1766–1767 годов к западу от Псковской башни вдоль берега Шелони сохранялись остатки древнего въезда в крепость. Он был устроен по тому же принципу, что и у Никольской башни: между двумя стенами, с дополнительной линией обороны и вторыми воротами.

Любопытной деталью крепостной инфраструктуры был подземный ход для водоснабжения. По данным 1699 года, источник описывает его так:

«Да в городе Порхове под городовую стену в Шелонь реку тайник каменный; и тот тайник горазно осыпался, и водою скуден горазно. И которые в тайник были трубы из колодезя в Шелонь реку, и те трубы засегли. И ныне тот тайник стоит порушився, и в осадное время водою прожить немочно. А в городе Порхове колодезей, опричь того тайника, никакого нет».

В том же документе упоминаются деревянный раскат и каменная тюрьма в стене.

Вооружение и гарнизон Порхова в конце XVII века

Сметная опись 1699 года даёт представление о вооружении крепости в тот период. На трёх башнях (Псковской, Средней и Никольской) стояли три медные пушки — по одной в каждой башне — и к ним полагалось 601 железное ядро. Кроме того, в крепости имелось 27 пищалей с 1310 железными ядрами. Также в арсенале Порхова числились 26 железных мушкетов и 60 длинных копий. Отдельно хранились 90 больших и 220 меньших каменных ядер, к которым пушек уже не было. Четыре бочки пороха, куски свинца и фитили размещались под каменной церковью Николая Чудотворца. Деревянные ворота обивали железными листами — по описи, их было 260 штук.

Гарнизон Порхова в XVII веке состоял из воеводы, 50 стрельцов, 2 пушкарей, 2 воротников и «посадских людей, которые в службу великого государя написаны 190 человек», то есть всего около 250 бойцов.

Крепостная стена Порхова, вид с внутреннего двора

Почему Порховская крепость дошла до нас в уникальном виде

Несмотря на реконструкцию 1430 года, в Порховской крепости очень легко выделить первоначальные части постройки 1387 года. Этому способствовало то, что уже с конца XV века крепость оказалась в тыловой, второстепенной линии укреплений Московского государства на северо‑западе. Она не играла заметной роли ни во время Ливонской войны, ни в эпоху борьбы с польскими интервентами в XVI–XVII веках. К концу XVII столетия крепость находилась в запущенном состоянии и не подвергалась дальнейшим масштабным перестройкам.

Именно это стечение обстоятельств и сохранило для нас редчайший, можно сказать, единственный образец русской каменной крепости XIV века. Благодаря ему мы можем видеть, как выглядела оборонительная архитектура до того, как развитие артиллерии радикально изменило принципы фортификации.

От Порхова к другим русским крепостям: общие закономерности

Порхов — точка отсчёта

Только сравнивая другие русские каменные крепости с Порховской, мы можем по-настоящему разобраться в их сложной строительной истории. Ни один из подобных памятников не сохранил своё первоначальное устройство с такой отчётливостью, как Порхов. Именно эта крепость даёт нам надёжный ориентир, чтобы отличать древние слои XIV века от более поздних перестроек, вызванных развитием артиллерии.

Исследование Порхова позволило предельно ясно сформулировать, насколько масштабными были изменения в каменном крепостном зодчестве под влиянием огнестрельного оружия. Становится очевидным: даже те крепости, что были построены раньше Порховской, позже подверглись капитальным перестройкам, коренным образом изменившим их древний облик. И главной причиной этих переделок стало появление и развитие артиллерийского боя.

Сохранившиеся до наших дней остатки крепости Старая Ладога

Староладожская крепость: следы трёх эпох в одной стене

Знаменитая Староладожская крепость, которую Н. Е. Бранденбург восторженно описывал как прекрасно сохранившуюся твердыню начала XII века, при внимательном рассмотрении даёт лишь незначительные следы древнейших строительных периодов. Чертежи, изданные самим Бранденбургом, и полевые исследования 1936 года подтверждают: большая часть дошедших до нас укреплений относится к эпохе развитого огнестрельного боя, а ранние слои можно обнаружить лишь с большим трудом.

Восточная стена крепости, примыкающая к Волхову, достигает около 10 м толщины. В проломе хорошо видны составные части разновременной кладки: швы чётко разделяют слои, отличающиеся по составу и технике исполнения.

Наиболее древней частью является стена, ныне находящаяся в середине массива, — её толщина в древних участках составляет около 1 м. Она сложена на известковом растворе из тонких плит неправильной формы. С большой вероятностью это и есть стена 1116 года, возведённая посадником Павлом задолго до широкого распространения огневого боя на Руси.

К ней с обеих сторон примыкают более поздние пристройки. Первая наружная пристройка толщиной около 2 м также выполнена из тонкой плиты на извести. Её значительная толщина позволяет датировать этот слой не ранее XV века — то есть периодом активного развития огнестрельного оружия. Летописи под 1455 годом прямо упоминают реконструкцию Староладожской крепости, и именно к этой дате логично отнести возведение второй стены.

Третий, самый поздний слой кладки заметно отличается: он состоит из крупных, хорошо обтёсанных плит правильной формы с большим количеством булыжных камней как во внешних, так и во внутренних частях. Толщина этого слоя со стороны Волхова — около 3 м, а с внутренней стороны крепости достигает 4 м. Такой тип кладки характерен для московского строительства конца XV — начала XVI века и связан с общей программой укрепления северо‑западных рубежей после присоединения новгородских земель к Москве.

«Почти все башни Старой Ладоги в своих частях, обращённых внутрь, сохранили тонкие стенки, что свидетельствует о том, что наружные стены, будучи сильно утолщёнными с обеих сторон, предназначались для сопротивления артиллерийскому огню».

Булыжные камни, придающие староладожским укреплениям архаичный вид, не относятся к первоначальной кладке: их массово вводили в наружные части стен именно для противодействия разрушительной силе артиллерийских ядер. Аналогичные приёмы хорошо прослеживаются в укреплениях Пскова и Гдова XV–XVI веков.

Особенно старались усилить булыжным камнем подножие стен: повреждения в этой зоне приводили к быстрому обрушению всей конструкции.

Псков и Изборск: постоянная гонка вооружений

Псковская крепость, имевшая одну из самых напряжённых боевых историй среди древнерусских городов, постоянно должна была соответствовать передовому уровню военной техники. Ни одна другая крепость не перестраивалась так часто и масштабно. При этом летописные данные ясно показывают: самые интенсивные работы по утолщению и повышению стен, а также по возведению новых башен пришлись на конец XIV — первую половину XV века. Это напрямую связано с техническим переворотом, вызванным распространением огнестрельного оружия.

Любопытно, что некоторые участки псковских укреплений сохранились без перестройки с XIV века и по своим характеристикам близки к древнейшим частям Порховской крепости. Например, остаток стены Среднего города 1375 года, несмотря на последующие утолщения 1399, 1432 и 1453 годов, имеет небольшую толщину: около 1 м в верхних частях и примерно в полтора раза толще в нижних.

К XVII веку эти стены утратили военное значение и уже не ремонтировались, о чём прямо свидетельствует надпись на чертеже псковских укреплений того времени:

«Город середний по досмотру осыпался весь починить не мочно».

Аналогичная картина наблюдается и в Псковском кремле: наиболее древняя часть стены на крутом берегу реки Великой имеет незначительную толщину, тогда как другие участки, неоднократно реконструированные, значительно массивнее.

Каменная Изборская крепость, построенная в 1330 году, также демонстрирует следы последовательных усилений. В южной части стены хорошо виден шов, разделяющий первоначальную кладку и дополнительную прикладку, сделанную позже для повышения устойчивости. Обвал части стены обнажил профиль, позволив наглядно увидеть, как именно усиливали укрепления.

Новгородский кремль по сравнению с Порховым - «новодел». Его строили уже к моменту, когда огнестрельное оружие доминировало на поле боя

Новгородский кремль по сравнению с Порховым — «новодел». Его полностью перестроили к моменту, когда огнестрельное оружие доминировало на поле боя

Новгородский кремль: от устаревших стен к московской системе обороны

Попытки исследователей обнаружить в Новгородском кремле фрагменты стен и башен XII–XIV веков практически обречены на неудачу. Дошедшие до нас каменные стены и башни не имеют ничего общего с крепостями XIV века, облик которых мы можем достоверно восстановить на примере Порхова. Большая толщина новгородских стен и башен (около 4 м) и их устройство, явно рассчитанное на развитый огневой бой, совершенно не соответствуют фортификационным приёмам XIV столетия.

Не вызывает сомнений, что каменные укрепления Новгорода, возведённые в первой половине XIV века, к концу XV века морально устарели и не отвечали требованиям современной военной техники. Именно этим объясняется грандиозная перестройка Новгородского кремля, проведённая Москвой в 1490–1500 годах.

Хотя летописи упоминают, что новый кремль строился «на старой основе», маловероятно, что дело ограничилось лишь облицовкой кирпичом. Опыт реконструкции Порхова, Пскова, Старой Ладоги и Копорья показывает, что старые тонкие стены, скорее всего, были многократно утолщены плитняковой кладкой, а затем уже облицованы кирпичом.

Тот факт, что за кирпичной облицовкой в стенах и башнях Новгородского кремля виден плитный камень, не доказывает принадлежность этой кладки к XIV веку. Известно, что Московский кремль, строившийся в то же время (конец XV века), активно сочетал каменную и кирпичную кладку.

Некоторые исследователи полагают, что нижние части круглых башен Новгородского кремля (Митрополичьей и Фёдоровской) сохранили формы XIV века, поскольку низ у них каменный, а верх — кирпичный. Однако эта точка зрения не кажется убедительной: московская строительная техника той эпохи как раз часто использовала подобное сочетание материалов. Ярким примером служит трапезная Троицкого монастыря в Калязине (1525–1530 гг.), где нижние этажи сложены из белого камня, а верхние — из кирпича.

Летом 1929 года это наблюдение было подтверждено на практике. Кроме того, важно учитывать, что проездные башни XIV века всегда были прямоугольными в плане. Поскольку дошедшая до нас круглая Фёдоровская башня имела проездное назначение, логично заключить, что её существующая форма целиком относится к концу XV века.

Датировку Белой башни Новгородского кремля XIV веком также следует отвергнуть: её значительная толщина, кирпичная облицовка и бойницы для огнестрельного оружия однозначно указывают на московское строительство конца XV столетия. Подтверждением служит летописный рассказ об освящении нового Новгородского кремля и наружного обвода Софийской стороны архиепископом Геннадием 8 и 15 декабря 1500 года.

Московский стандарт фортификации: Ивангород, Копорье, Московский кремль

Одновременно с перестройкой Новгородского кремля Московское правительство в 90‑е годы XV века возводит первоклассную крепость Ивангород на правом берегу реки Наровы напротив Нарвы. В то же время под руководством итальянских архитекторов и техников заново отстраивается Московский кремль.

В хронологическом, техническом и конструктивном отношении Московский кремль, кремль Нижнего Новгорода и Ивангород чрезвычайно близки. Во всех трёх памятниках отчётливо видна законченная фортификационная система, сформированная под влиянием новой военной техники — «огненного боя». В XVI–XVII веках эта система лишь совершенствовалась.

Ивангородская крепость, рассчитанная на крупный гарнизон, демонстрирует решительное преобладание круглых башен: из десяти башен три — круглые. Высокие и мощные стены делали крепость ключевым рубежом в столкновениях Московского государства с западными соседями на берегах Балтийского моря вплоть до начала XVIII века.

Особенно наглядно московскую каменную фортификацию конца XV — начала XVI века можно рассмотреть на примере Копорской крепости, которая долгое время ошибочно датировалась 1282 годом — то есть эпохой Новгородской независимости. Эта неверная датировка серьёзно запутывала понимание реальных различий между новгородской и московской военной культурой.

Детальное исследование Копорья, проведённое в июле 1935 года, показало, что дошедшее до нас сооружение не содержит остатков каменной крепости конца XIII века. Все четыре башни Копорья имеют тип, чрезвычайно близкий к Псковской Гремячей башне 1525 года. Тождественность приёмов тёски камня, кладки, формы башен, толщины стен (около 5 м в нижних частях), устройства бойниц, лестниц и сводов позволяет предположить, что Копорье и Гремячая башня могли быть возведены одними и теми же мастерами.

Общий план Копорской крепости приближается к треугольнику: два фасада имеют по две башни, а наиболее уязвимый при штурме фасад — три. Стены местами до сих пор достигают высоты 15–16 м и ширины до 4 м в средней части. Они сложены из крупного, хорошо тёсаного известняка и снабжены бойницами для огненного боя.

Все башни Копорья однотипны: высотой около 20 м, толщиной у подошвы до 5 м, в средних частях — до 4 м. Они имеют круглую форму, прекрасные внутренние сводчатые ходы и лестницы, связывающие отдельные ярусы.

«Все башни Копорья отличаются круглой формой плана и снабжены крытым сферическим сводом над нижним этажом, который предназначался не только для боевых действий, но и для хранения пороха, свинца, ядер и других боевых припасов».

[sign author=»ageiron.ru» source=»компиляция на основе сведений находящихся в открытом доступе сети интернет, в основе статьи — Богусевич В.А. Влияние огнестрельного оружия на русские каменные укрепления XIV—XV веков // Вестник Военно-инженерной академии РККА им. В.В. Куйбышева. Вып. 25. Фортификационный сборник. М., 1939. «]