Мифы и религиозные представления гренландских эскимосов

Традиционное эскимосское общество было тесно связано с тем, как его люди видели мир: их религия, философия и мифы отражали не только профессиональные навыки охотников, но и всю систему отношений внутри общины, а также способы справляться с непредсказуемой и опасной природой. Датский эскимолог К. Биркет‑Смит точно подметил: «Там, где кончаются точные знания, начинается сказка, но переход этот почти незаметен».

Особенно ярко эта размытая граница видна в мировоззрении гренландцев: они не всегда разделяли реальное и сверхъестественное. Для них миф и жизненный опыт сливались в единое целое. Это не признак «неправильного» мышления, а способ осмыслять мир там, где строгих объяснений просто не существовало.

Море как основа жизни и главный герой мифов эскимосов

Экономика эскимосов строилась вокруг морского промысла, и это напрямую определяло их поверья. Тема моря в мифологии гренландцев доминирует: с ней связаны все главные герои и сюжеты. Жизнь общины зависела от состояния льда и погоды, поэтому к духам обращались с конкретными просьбами. Зимой эскимосы просили Морскую женщину укрепить ледовый покров, чтобы можно было безопасно охотиться, а летом — открыть море для охоты на каяках¹. К «духу воздуха» обращались за тихой погодой: осенние и зимние штормы могли стать настоящей бедой, а скопление пакового льда² у берега — настоящей катастрофой. В отличие от эскимосов Америки и Азии, гренландцы не могли компенсировать нехватку пищи сбором растений или обменом шкур на продукты у соседей, поэтому любая непогода угрожала выживанию всей общины.

Со временем некоторые старые предания почти исчезли из мифов. Например, почти стёрлись рассказы о «лунном человеке» — покровителе плодородия и охоты на сухопутных зверей, которые раньше были распространены среди всех эскимосских групп.

Эскимосская логика, которая удивляет

Европейцев издавна поражала логика эскимосов, которая на первый взгляд кажется противоречивой. Вот характерный пример: если эскимос собирался навестить друга на противоположном берегу залива и заранее решил ехать вдоль берега на собачьей упряжке, то даже при появлении более короткого пути — по молодому льду через залив — он мог остаться дома.

На наш взгляд, это выглядит странно: ведь путь напрямик короче и легче. Но для гренландца нарушить собственный план означало в каком‑то смысле подчиниться природе и поступиться своим решением, а для настоящего мужчины и охотника это считалось делом стыдным. Он не хотел идти на компромисс с самим собой. При этом на следующий день он вполне мог поехать напрямик — но теперь это было бы уже его новое, обдуманное решение.

Этот пример показывает не «отсталость» мышления, а другую систему ценностей: здесь важны не только практичность и результат, но и внутренняя последовательность, достоинство и отношение к собственному слову.

Некоторые западные этнографы считали, что мышление гренландцев отличается от «цивилизованного» (евро‑американского) и будто бы уступает ему. Но такой взгляд неверен. Духовный мир эскимосов — религия, мораль, общественное мнение — складывался в совершенно иных условиях, чем в Европе. Их представления о мире и методы выживания формировались в борьбе с экстремальной средой, где любая ошибка могла стоить жизни.

Другими словами, эскимос мыслит так же, как европеец, и способен делать логичные выводы — при условии, что исходные посылки одинаковы. А они далеко не всегда совпадают: то, что для европейца очевидно, для эскимоса может быть неактуально, и наоборот.

В сознании эскимосов уживаются глубокие, почти научные знания о природе и фантастические представления — суеверия, мифы, символические объяснения явлений. Но это не уникальная черта именно эскимосского мышления. Европейцы тоже прошли через этап, когда мир объясняли с помощью мифов и веры, а многие люди и сегодня частично опираются на подобные представления. Разница не в самой структуре ума, а в соотношении реального и мифического в картине мира.

Суровая природа Гренландии как источник мифов

Эскимосы веками жили (а в некоторых районах, например в Туле, живут и сейчас) на грани человеческих возможностей. Их окружала суровая, опасная и во многом враждебная природа. Чтобы выжить, охотники должны были учитывать каждую мелочь: любое упущенное знание о ветре, льде, поведении животных могло привести к трагедии.

Из поколения в поколение выживали не только самые сильные, но и самые опытные, лучше всех знавшие повадки морского зверя и капризы погоды. Но даже самый искусный охотник мог погибнуть без видимой причины. Длительные неудачи в охоте ставили под угрозу всё стойбище. Объяснить такие события одними лишь практическими знаниями было невозможно: эскимосы не знали всех сложных закономерностей миграций животных — они остаются не до конца понятными даже современной науке.

Когда рационального объяснения не находилось, его искали в сфере сверхъестественного. Так рождались мифы, ритуалы и суеверия — не как отказ от борьбы, а как попытка справиться с непознаваемым. Магические обряды не заменяли реальные действия, а дополняли их: охотник одновременно полагался и на своё мастерство, и на помощь духов.

Правила ради выживания: мораль и табу в эскимосском обществе

Моральные нормы и запреты (табу) у эскимосов были продиктованы одной главной целью — сохранить общину. Каждый член стойбища должен был подчиняться общим правилам, а личные интересы часто приходилось приносить в жертву благополучию коллектива.

Такие строгие порядки существовали когда‑то и у европейцев, но с развитием общества и экономики они менялись. В Гренландии, где традиционный уклад сохранялся гораздо дольше, эти правила оставались неизменными. Например, ритуальные предписания, связанные с приёмом пищи, у эскимосов продолжали действовать веками, тогда как в Европе они постепенно ушли в прошлое. Для старших поколений эскимосов новые, привнесённые извне нормы часто казались лишёнными смысла по сравнению с проверенным веками кодексом предков.

При этом «гармония» традиционного общества не стоит идеализировать. Его законы были жёсткими, а за серьёзные нарушения нередко карали смертью. Как иронично замечал К. Биркет‑Смит, «самостоятельное мышление было ещё более редкой птицей в Гренландии, чем на наших широтах».

Воспитание и мифология эскимосов

Нормы поведения в эскимосском обществе не насаждались только силой — огромную роль играло традиционное воспитание. Сначала мать, а затем и другие члены семьи мягко и ненавязчиво прививали ребёнку правила жизни. При этом угрозы почти не использовались: главное было не запугать, а помочь ребёнку органично усвоить, как устроена жизнь в стойбище и чего от него ждут.

Ключевым инструментом воспитания был фольклор — и светский, и культовый (хотя в быту это деление часто стиралось). Самая распространённая форма — рассказы. Они не похожи на короткие поучительные притчи: это длинные, свободно построенные повествования, которые могут длиться часами. Нередко рассказчик плавно переходит от одного сюжета к другому, и история разрастается почти до бесконечности. Особенно часто такие рассказы звучали в пургу или в периоды вынужденного бездействия, когда вся семья собиралась вместе.

Любимые темы этих рассказов — приключения охотников, необычные поступки людей, состязания, тяжёлые голодные времена, путешествия и культовые мистерии. Обычно рассказчиком становился тот, кто славился хорошей памятью и богатым жизненным опытом. Чаще всего повествование разворачивалось по вечерам: у гренландцев, как и у чукотских эскимосов, самая обильная и продолжительная трапеза приходилась на ужин.

Хороший рассказчик говорил монотонно, почти без пауз — так он удерживал внимание слушателей и создавал особое настроение. Хотя в этих историях был сильный воспитательный смысл, их не рассказывали «к случаю» как прямое наставление. Молодёжь должна была сама вычленить главное из сложного, многопланового повествования.

Рассказы, сказания и мифы Гренландцев: три слоя устной традиции

На праздниках чаще звучали не бытовые рассказы, а приукрашенные, полуфантастические истории о местных знаменитостях и давних происшествиях. Такие повествования называли «сагн», то есть «сказания». В них правда переплеталась с вымыслом, а главная цель состояла не в точной передаче фактов, а в сохранении памяти о важных для общины людях и событиях.

Ещё выше по уровню обобщения стояли мифы — предания универсального масштаба, выполнявшие культовую функцию. Среди них есть сюжеты, знакомые многим народам, например миф о потопе. В эскимосской версии «Ной» спасается не в ковчеге, а забирается на самый высокий нунатак — одинокую скалу, выступающую над ледником.

Интересен и миф о происхождении света и смерти. По нему сначала была тьма, но не было смерти, и люди так размножились, что им перестало хватать пищи. Две старухи, обладавшие «силой в словах», вознесли молитвы: одна просила о свете и смерти, другая — о неизменности мира. Верховное божество вняло обеим просьбам: с тех пор тьма стала чередоваться со светом, а жизнь — со смертью.

Любопытно, что в эскимосских мифах почти нет сюжета о сотворении мира. Земля, по этим преданиям, существовала вечно, но была пустой, пока с неба не спустился человек и не соединился с ней. От этого союза родились двое детей — мальчик и девочка, от которых и пошёл весь человеческий род.

Религия эскимосов Гренландии

Мифы служили основой религиозной картины мира, но религию эскимосов можно называть таковой лишь с оговоркой. В отличие от многих мировых религий, у гренландцев не было жёстких догм — незыблемых правил, которые давали бы окончательные ответы на любые вопросы. Вместо этого существовали отдельные положения, основанные на опыте и постоянно развивавшиеся.

В главном вопросе о смерти и бессмертии эскимосское мировоззрение ближе к буддийскому, чем к христианскому: смерть здесь считают необходимым условием для возрождения. Человек может возродиться в облике животного, в ребёнке или в другом человеке, который примет имя умершего.

Жизнь в этих представлениях — это чередование пребывания на земле и в царстве мёртвых. Поэтому жизнь и смерть не противопоставляются, а воспринимаются как две стороны единого процесса. Точно так же диалектично трактуются свет и тьма, тепло и холод, добро и зло. При этом привычного нам этического противопоставления добра и зла у эскимосов нет: они слиты воедино.

Добро — это то, что поддерживает естественное чередование противоположностей, а зло — то, что нарушает этот круговорот. Если порядок нарушается, умершие могут превращаться в призраков, а процесс преображения идёт неправильно — и тогда появляются монстры, полулюди‑полузвери. Такие отклонения пугают эскимосов гораздо сильнее, чем сама смерть.

Представления эскимосов о душе довольно сложны. У них нет единого понятия «душа»: она мыслится множественной, чаще всего троичной.

• Тарнек — часть души, отвечающая за самосознание и разум. Она может временно покидать тело по воле шамана (например, в состоянии гипноза). После смерти Тарнек уходит из тела через 4–5 дней, но в загробное царство попадает только через год, когда очистится от земных «соков». Теоретически она способна вселиться в любое живое существо, но чаще всего, согласно мифам, возвращается в людей.
• Анерек — эта часть души поддерживает в теле тепло и дыхание. Что происходит с ней после смерти, в преданиях не уточняется.
• Атек — душа имени. Она не покидает земной мир, а переселяется в новорождённого, который получает имя умершего человека.

Загробных царств у эскимосов два: небесное и подводное. Предпочтительным считается подводное, но попасть туда может лишь тот, кто погиб в море или был брошен в волны после смерти. Попасть на небо тоже неплохо: между этими царствами нет привычного для других религий противопоставления рая и ада. Самое страшное — не быть допущенным ни в одно из них. Такое случается, если человек при жизни нарушил важнейшее табу. Тогда он становится призраком.

В Восточной Гренландии существуют поверья о «скальных людях» (кивитут) — призраках, сохранивших телесность, но получивших сверхъестественные способности: летать, становиться невидимыми, понимать язык животных и читать мысли. Кивитут — это люди, которые приняли качества умерших, ушли из общества и обречены на вечные скитания. Им также закрыт путь в оба загробных царства.

Духи, ведьмы и тупилаки: кто управляет миром эскимосов

Лунный человек и Морская женщина — два главных добрых духа в эскимосской картине мира. Лунный человек отвечает за детские души в загробном мире, помогает им переродиться, заботится о росте и духовном развитии новорождённых. Он же может отправить одну или несколько душ с шаманом к бездетным женщинам стойбища.

Морская женщина живёт на дне моря, её дом охраняет огромный пёс. Если смелый охотник одолеет её в поединке и очистит её волосы от сора (который символизирует последствия нарушенных табу), она становится благосклонной и посылает к берегу стада тюленей. Оба духа влияют на погоду и климат: Лунный человек — на снегопады, Морская женщина — на состояние льда и ветер.

При этом в эскимосских верованиях практически нет «злых богов», но есть существа, которых боятся. Это ведьмы двух видов:

• илиситсут — могут причинять телесные повреждения;
• кугсуит — способны испортить судьбу, превратив счастливую жизнь в несчастную.

Ведьмами могли считать реальных людей, наделённых такими качествами. Отдельно стоят тупилаки — искусственно созданные существа. Их изготавливали ведьмы или колдуны из костей животных, «оживляли» и заставляли творить зло. Иногда тупилаки оборачивались против своих создателей и убивали их — любопытная параллель с легендой о Големе.

Шаманы и «мудрые люди»: кто общается с духами

В отличие от привычных нам религиозных практик, эскимосы не молятся сами: за них это делают специалисты — шаманы и «мудрые люди». «Мудрые люди» помогали выбирать амулеты, способные отвести беду, насланную ведьмами, или защитить в трудной ситуации.

Шаманы действовали не через магию, а через связь с духами‑помощниками. Обучение шамана могло быть очень долгим и заканчивалось особым испытанием: он должен был «умереть и вновь ожить». После этого считалось, что он получил силу, которую обязан использовать на благо общины. Если он пренебрежёт этим долгом, сила может навредить ему самому или его близким.

Обязанности шамана были обширными: ставить диагнозы, лечить больных, отвечать на вопросы о пропавших, посылать свою душу в «полёт» к далёким местам, на дно моря или даже на Луну. Правда, такие сложные «полёты» совершали немногие; большинство шаманов выполняли более простые задачи — лечили и давали советы, фактически выступая в роли знахарей.

«Полёты» души шамана происходили в тёмном помещении: он впадал в транс и криком сообщал собравшимся, что с ним происходит. Иногда такие сеансы устраивали на праздниках — они воспринимались как необычное, почти зрелищное действо.

Материальные «боги» и логика неудач у эскимосов

Иногда море буквально приносило эскимосам «богов» в материальной форме: к берегу прибивало деревянных идолов, вымытых сибирскими реками из остякских кладбищ. Такие находки особенно почитались.

Неудачи в охоте объясняли чёткой, хотя и фантастической логической цепочкой. Например: «Медведей нет, потому что нет льда; лёд не появился из‑за ветра; ветер возник, потому что люди прогневали высшие силы». Каждое звено этой цепи выглядит внутренне непротиворечивым, даже если исходная посылка относится к сфере верований.

Отдельные обычаи эскимосского общества сегодня кажутся особенно тяжёлыми. Так, в случае угрозы голода быстрая смерть считалась предначертанной для стариков и новорождённых. Даже в более благополучные времена встречались жестокие практики, например умерщвление девочек. Их душили шнуром или оставляли умирать в каменных «гробиках». Такие традиции пытались объяснить «демографической политикой» племени, но многие из них остаются морально трудными для понимания.

При этом отношение к детям в повседневной жизни было уважительным. Эскимосы никогда не наказывали детей. Высокий статус ребёнка в культуре Гренландии европейцам было непросто до конца осознать: например, входя в жилище, следовало обязательно поприветствовать даже грудного младенца и пожать ему руку. Для эскимоса не сделать этого — значит смертельно обидеть хозяев: ведь ребёнок «ничем не хуже других».

Даже северное сияние в мифологии эскимосов получало своё объяснение: шаманы говорили, что это «игра мертвецов в мяч».

[sign author=»ageiron.ru» source=»компиляция на основе сведений находящихся в открытом доступе сети интернет, в .т. ч. книги Возгрин В.Е. Гренландия и гренландцы. М.: Мысль. 1984.»]