“Гости”- крестоносцы

Идея борьбы с “язычниками” во славу Господа отнюдь не прекратила своего существования с последними латинскими государствами Святой Земли. Получив новые формы и направления она оставалась одной из основных составляющих менталитета западноевропейского рыцарства на протяжении всей “осени средневековья”.

Многие надгробные эпитафии рыцарей XIV-XV вв., среди перечисления прочих заслуг, содержат тексты, подобные тому, каким почтили после кончины в 1449 г. северофранцузского дворянина Жана де убо (Roubaix), первого камергера герцогов Бургундских и кавалера ордена Золотого Руна: “был в сражениях против неверных в Венгрии, в Тунисе, на Кипре и дважды в Пруссии”. Посещение последней значилось в те времена в похвалах рыцарям наравне с участием в таких знаменитых делах как осада тунисской крепости Махдия в 1390 г., битве с турками при Никополе в 1396 г., паломничествах в Сантьяго и Иерусалим, Альхесирас и Смирну, громкими победами на турнирах.

Крестносцы из Западной Европы были частыми гостями в Пруссии еще во время завоевания ее Орденом в XIII в. Именно многолюдный поход, организованный в 1263 г. чешским королем Пшемыслом II Оттокаром, позволил оккупировать последние остававшиеся независимыми области обитания пруссов. Однако пока держались латинские государства в Палестине Прибалтика находилась все же на периферии интересов “освободителей Гроба Господня”. К тому же Орден устроил в 90-х гг. XIII в. перерыв в своем наступлении на язычников, связанный с необходимостью освоить завоеванные земли. Ситуация кардинально изменилась, когда в 1291 г. пал последний оплот крестоносцев в святой Земле, а тевтонцы, после перенесения в 1309 г. резиденции великого магистра в Мариенбург, начали систематический, организованный натиск на Литву, не прекращавшийся целое столетие.

Европейское рыцарство немедленно устремилось в этот новый северный крестовый поход. Польша, Скандинавия, нижнерейнские земли, Голландия, Фландрия, Лотарингия, Франция, Англия, Шотландия – вот расширявшаяся на протяжении XIV в. география стран, дворянство которых принимало участие в прусских походах.

Мотивы, руководствуясь которыми молодые, в полном расцвете сил крестоносцы (преобладала возрастная группа от 20 до 25 лет) отправлялись в Прибалтику, были в общем те же, что и у “паломников” в Святую Землю: свершение подвигов во имя Господа и рыцарской славы. При этом, в отличие от средиземноморских крестовых походов, в которых участвовали представители разных сословий, прусские являлись уделом исключительно дворянства, начиная с коронованных особ.

Единственным исключением были немногочисленные городские патриции, одному из которых, некоему кельнскому бюргеру по имени Рутгер Райтц (ум. 1369 г.) принадлежит вероятно абсолютный рекорд по числу “паломничеств” в прибалтийские земли. Из 43 военных кампаний, совершенных им в своей жизни, он участвовал в 32 зимних походах в Пруссии и 3 летних в Ливонии. Вообще же участие в прусских походах для многих родов европейской знати стало своеобразной семейной традицией. Таковы были например германские родственники великого магистра фон Книпроде, немецкий род фон Эльнер, фламандский фон Гистель, английские Суффолк и Бошамп-Уорвик, французский де ля Треймоль. В XIV в. на борьбу с литовскими язычниками неизменно отправлялись все правящие герцоги Гельдерна и графы Голландии.

Многие знатные дворяне бывали в Пруссии не по одному разу. Дважды посещали жмудские леса Иоанн де Шатийон-Блуа (1362-1363 и 1368-1369 гг.), герцог Вильгельм Юлих-Гельдернский (1383 и 1399 гг.) и граф Дерби – будущий английский король Генрих IV (1390-1391 и 1392 гг.). А вот Вильгельм IV, граф Голландии и Геннегау, побывал в Пруссии целых три раза (в 1336-1337, 1343-1344 и 1344-1345 гг.). Некоторые профессиональные крестоносцы проявляли исключительную мобильность: трижды участвовавший в этих походах рыцарь Дитрих фон Эльнер (ум. 1357 г.), в 1348 г. вместе со шведским королем Магнусом штурмовал новгородскую крепость Орешек на Неве, затем воевал в Ливонии, а после отправился в Пруссию и оттуда выступил с тевтонцами на Литву.

Основная масса крестоносцев направлялась в Пруссию морским путем по Балтике. Сухопутные дороги тоже вели главным образом вдоль побережья, например по маршруту Кельн-Любек-Данциг. Предпринять такое путешествие и существовать в Пруссии за свой счет могли конечно только коронованные особы и знатные сеньоры.

Большую часть “паломников” финансировал сам Орден, давая им через посредство своих представительств в крупных европейских городах и торговые конторы прусских членов Ганзы кредиты, которые крестоносцы обязывались вернуть из будущей военной добычи. Поскольку тевтонцы были весьма заинтересованы в притоке подкреплений, возможные финансовые потери в таких сделках их не пугали.
При этом крестоносцы не становились ни наемниками, ни подчиненными Ордена, так как не состояли у него на службе. Они были именно “гостями” , как именуют вооруженных “паломников” тевтонские хроники. Исполнив общепринятый обет, предусматривавший годичное пребывание в Пруссии с обязательным участием в походе на “язычников”, крестоносцы возвращались домой. В этом, кстати, состояло еще одно заметное отличие “северных” крестовых походов от “южных”, ближневосточных, где, как мы знаем, значительная часть “паломников” оставалась на постоянное жительство.



Прибывавшие в орденское государство “гости”-рыцари собирались в Мариенбурге, крупных привислинских городах Данциге, Торне, Эльбинге, но основным местом встречи был Кенигсберг, откуда как правило и совершались походы на Литву. Этот город, названный в честь основавшего его в 1263 г. коронованного крестоносца короля Чехии Пшемысла Оттокара, являлся не только центром откуда исходили в XIV в. волны восточной экспансии Ордена.

Во времена расцвета популярности северных крестовых походов он ежегодно становился местом сбора лучших сил европейского рыцарства и средоточием куртуазной дворянской культуры позднего средневековья. Во время знаменитых кенигсбергских “сезонов” прибывавшие для похода на “язычников” “гости” развлекались турнирами, охотами, всевозможными празднествами. В Данциге существовал целый “Двор короля Артура” с круглым “почетным столом” – куртуазное игрище, в котором принимал участие цвет европейского дворянства. Небезынтересно отметить, что находившиеся в землях воинствующего монашеского Ордена “гости” явно не ощущали ничего похожего на строгости монастырской обстановки.

Походы-рейзы на Литву совершались как правило зимой, когда сковывавшие болота и реки морозы делали жмудские леса удобопроходимыми для всадников. “Гостям” эти походы предоставляли шанс показать свою рыцарскую удаль и давали возможность добыть трофеи, которые при удаче могли покрыть расходы на “паломничество”. Внешне рейзы так и выглядят грабительскими набегами на вражеские земли с целью наживы.
Однако в средние века это был один из основных способов ведения войны, весьма распостраненный и зачастую более эффективный чем сражения или осады.

Прибывавшие всего на одну военную кампанию “гости”-рыцари как нельзя лучше подходили для подобных операций по систематическому разорению территорий противника с целью сломить его и принудить к капитуляции, проводившихся совместно с кадровыми войсками Ордена. В масштабных военных кампаниях европейские крестоносцы принимали участие не часто, такое стало случаться лишь на исходе XIV в. Известно например, что отряд графа Дерби действовал при осаде Вильно в 1390-1391 гг., а герцог Вильгельм I Гельдернский участвовал со своими людьми в захвате Гродно в 1392-1393 гг.

Выступая в поход, “гости” организовывались в отряды по землям, из которых прибыли: Германия, Англия, Шампань и Франция, Фландрия и Брабант и т. п. Рыцари из империи традиционно сражались под хоругвью со знаком Святого Георгия, а из других стран – под стягом с изображением Девы Мар ии. Что касаетс я численности “гостей”, то она в разное время была весьма различной. Пик посещаемости Пруссии крестоносцами приходится вероятно на 40-70-е гг. XIV в. Затем наступает заметный спад, вызванный христианизацией Литвы и унией ее с Польским королевством, что устраняло главный повод к “паломничествам” – необходимость борьбы с “язычниками”.

После Грюнвальда же поток “гостей” и вовсе иссяк, так что во время войн с Польшей 10-20-х гг. XV в. великие магистры Ордена тщетно взывали о помощи ко всему христианскому рыцарству Европы – желающих практически не нашлось. Однако в 1410 г. иностранных гостей в тевтонском войске было еще достаточно много. Играла свою роль и сила традиции, и мощная пропаганда Ордена, представлявшего литовцев нераскаявшимися язычниками, а поляков – их коварными пособниками.
К сожалению, общая численность хоругви Святого Георгия, которую на грюнвальдском поле составляли “гости”, неизвестна. Но надо полагать, что она была одной из самых сильных в армии великого магистра, поскольку “паломники” обычно отправлялись в дальнее и опасное путешествие в сопровождении большой вооруженной свиты. Под ней на этот раз собрались главным образом рыцари из немецких земель Империи.

Известно однако, что при Грюнвальде сражались также 24 рыцаря из Геннегау и до 120 рыцарей из различных областей Франции. До нас дошли имена лишь нескольких “гостей” из Западной Европы – дворянин из Нормандии Жан де Ферьер и сын пикардийского сеньора дю Буа д’Аннеке сложили свои головы в этой битве, а вот шотландский бастард граф де Хемб счастливо вернулся домой. Сражались крестоносцы весьма упорно и показали себя, наряду с наемниками, самой боеспособной и надежной частью орденского войска после братьев-рыцарей.


Источник – “Армия тевтонского ордена”, Козюренок К.Л.
Выложил – Мэлфис К.


Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
 
 
Также вас может заинтересовать:

Интересное

Реконструкция одного кошелька
Что представляет из себя паранжа

Наверх